Понедельник 24 Июль 2017
Вторник, 15 Декабрь 2015 09:42

АНДЕГРАУНД ДЛЯ ТАНГО ФУРИОЗО

Оцените материал
(15 голосов)

   Некоторые убеждены, что скандалы хороши в интерьере, создавая попутный ветер мировой премьере или карьере. Не знаю, помог ли королю русского танго Оскару Строку крах его издательских и гастрономических предприятий, например, шумное банкротство рижского увеселительного заведения «Барберина», названного по аналогии с известным берлинским дансингом, однако в дни столетия Фрэнка Синатры мне на память приходят другие вещи.

   Я вспоминаю про девиц, странным образом шлепавшихся в обморок на концертах джаз-оркестра Томми Дорси, когда на сцену выходил молодой Фрэнки. Парень, отнюдь еще не предвещавший того Синатру, которого мы помним и любим сегодня, певший точно так же, как все солисты конкурировавших между собой «именных» биг-бэндов, или (выразимся по-одесски) «не имевший пока ничего особенного предложить, кроме глубины своих голубых глаз».

   Признаюсь честно, именно подобных девиц мне не хватало на премьерных концертах проекта «Русское танго: Наташа Тарасова и Капелла Строк», прошедших с 5-го по 13-е декабря на нескольких театральных и эстрадных площадках Берлина. По счастью я не служу в бульварной прессе и отсутствие обморочных девушек не мешает мне поделиться впечатлениями от проекта. Тем более, что означенные девы и прочие отсутствовавшие лица многое потеряли: у Наташи Тарасовой и Капеллы Строк есть что предложить публике. И с глубиной прочтения материала у них все в порядке. В русских танго, предлагаемых Тарасовой и Капеллой, нет никаких следов всего того случайного и наносного, что накопилось и, казалось бы, навсегда завелось в этих вещах в силу не сишком удачных интерпретаций и патины времени. Двусмысленно-легковесный или односторонний подход ряда артистов прошлого (включая непререкаемого ныне Петра Лещенко) амальгамировал работу поденщиков, небрежно «подтекстовывавших» композиции, и зачастую мешал восприятию превосходной музыки. Бдительное радение, неровное и, подчас, нелепое отношение государства нагнетало общий невроз. Другие ритмы и приоритет Аргентины отвлекали. Но музыка объясняет все сама. Тарасова и музыканты Капеллы Строк в своей работе дошли до корня, обнажили глубинный пласт, центральный нерв, заставляющий публику по-новому взглянуть на музыкальные шедевры, задумываться и сопереживать вне зависимости от того, знает ли она русский язык. Кстати, часть текстов была удачно отредактирована или переведена.

   Нет, «Голубые глаза» не звучали. «Черные» тоже. Но неспроста журналист и бывший интендант радиостанции RIAS Вильгельм Вигреффе после одного из концертов в восторге отметил, что «эти танго имеют больше мяса и хрящей, чем аргентинские». Вигреффе, конечно, преувеличивает. А я, не рискуя анализировать, какая штука сильнее «Фауста» Гёте, хочу обратиться к давнему высказыванию исполнительницы из Финляндии, приведенному однажды Максимом Рейдером в «Международном музыкальном вестнике». В высказывании упоминались аккуратные маленькие костры, которые жгут в лесах Финляндии в конце лета. Таковы, на мой взгляд, и финские танго – произведения, наполненные аккуратным, пропорционально взвешенным жаром. Да простят мне финны, если я субъективен, но русские танго в версии Тарасовой и Капеллы Строк обжигают сразу. Они наделены неукротимым огнем или, если хотите, холодом, который пронизывает тебя от макушки до последнего ноготка. Причем совершенно не важно, чья музыка звучит – Рознера, Петерсбурского или Драгилёва, каковы аранжировка и голосоведение, кажутся ли материал и его подача нарочито жесткими, бравурно-размашистыми или наоборот – мечтательными, нежными и сдержанными, эти вещи воспламеняют и леденят, от них мурашки по коже. Возможно, что советские танго определенной эпохи действительно служили своего рода убежищем,  как это утверждает Драгилёв в своих книгах. Или громоотводом? Холод – не слишком точное слово. Можно неправильно понять. Здесь, скорее, очаг, источник огня, проливающий свет на всю нашу жизнь. В любом случае «печник» Оскар Строк соорудил ту «печь», от которой хочется плясать снова и снова. 

   Попробую рассмотреть участников проекта поближе. Прежде всего нужно отметить загадочную Наташу Тарасову – чей голос, харизма и «биография с географией» повергают в абсолютный трепет: консерватория в Одессе, компакт-диски с собственными песнями в Аргентине, клавирабенды и прочие сольные концерты с академическим репертуаром по всей Мексике, учеба оперному и джазовому вокалу в Нью Йорке, подозрительно хороший (для человека, живущего в Берлине не так давно) немецкий язык, внешность дивы с кинофабрики УФА, слухи об авантюрной личной жизни. Голос, пробирающий до костей (тут Вигреффе полностью прав), но не как мороз, а как огненная истина, которую ты лениво искал по пыльным полкам, а она (как там пелось?) сама «нагрянула», когда ты ее уже и не ждал вовсе. Тарасова – не просто одно из моих личных «открытий сезона», пожалуй, она одна из лучших исполнительниц танго, которых я когда-либо слышал. Богатство красок и тонкая нюансировка, сценическая органика не вызывают никаких сомнений ни в искренности образа, ни в степени драматизма.

   Феерический скрипач Андрей Зур, т.е. «Юг» в переводе с испанского, заслуживающий всяческих похвал и хорошо знакомый берлинцам по другим танго-проектам, блестящий аккордеонист Тимофей Саттаров с пышно виртуозными проекциями из Гальяно (разумеется, Рошара, не Джона) и собственным сочинительством, вдумчивые контрабасисты – Ульф Менгерзен, постоянный солист «Свингующих партизан» и Бернд Гезель, музыкант не менее опытный – все они создают прекрасный ансамбль, звучащий временами вполне салонно, но чаще так, что впору пикироваться с Пьяццоллой или Пульезе. Ну, и наконец, зачинщик капеллы (как его еще озаглавить?) – Дмитрий Драгилёв, один из главных вдохновителей проекта, обладающий способностью общаться с черно-белыми клавишами так, чтобы они не только приобретали цвет «танго» – глубокий апельсиновый, оранжевый с красным оттенком, но и любой другой. Недаром исполняемые в программе пьесы периодически мутируют в вальсы и фокстроты. Драгилёв присутствует в трех ипостасях – и музыкант, и поэт, и лектор. Слушаю его ликбез, в котором он, как иной знаток, подчас, перебарщивает, будто бы желая полностью преодолеть наше незнание, заполнить все лакуны у несведущей публики, и чувствую себя на Всемирном конгрессе историков. Вот уже много лет всеми возможными способами, кропотливо и неамбициозно ведет этот человек работу по внедрению русского танго в умы и водворению на подобающую жилплощадь. И тот факт, что он оказался невостребованным в рижском спектакле «Танго между строк» драматурга А.Щербакова можно объяснить лишь расточительной забывчивостью рижан и, кстати, (в определенном смысле) расценить как скандальный.

 

   Эта  заметка уже была готова к публикации, когда Драгилёв, с которым я знаком  хорошо, сам предложил мне задать ему любые, даже самые каверзные вопросы. Не знаю, насколько каверзно получилось, но вот это интервью: 

   То, о чем ты рассказываешь в паузах со сцены очень интересно, но, наверное, не всем. И не всегда вписывается в жесткие временные рамки программы.

   Это вопрос или декларация? Факты важны, однако согласен, что порой нужно самого себя попридерживать. Народ слишком не в курсе, особенно немцы. Чужие имена и даты обычно мало кого волнуют и мало кому о чем-то говорят. И иногда благородный просветительский запал пропадает втуне и никакой план не помогает. Кажется, вот сделаю им несколько вбрасываний, более или менее доступных пояснений, придут они домой, откроют интернет и во всем разберутся. Если захотят. Но услышанное они не успевают ни переварить, ни классифицировать, ни запомнить. Тогда Оскар Строк оказывается поляком, а Вадим Козин – осужденным пожизненно, как это произошло в недавнем интервью со мной, которое легло в основу большого, на полосу, материала, опубликованного берлинской газетой TAZ. Надеюсь, что в нашем с тобой случае, в результате данной беседы ничего подобного не произойдет. Материал в TAZ, между прочим, сам по себе очень хороший и я благодарен автору, который не просто беседовал со мной, но вникал в суть предмета, ездил в Москву, посещал клубы, специально встречался с моим другом, заслуженным артистом России Яном Осиным, стремясь сделать не просто исторический обзор, но составить представление, что же с русским танго происходит сегодня.

   А что с ним сегодня происходит? По факту вашего с Наташей выступления могу засвидетельствовать, что происходят самые замечательные вещи. Спасибо, той печи, которую сложил Оскар Строк и которая по-прежнему горяча.

   Если ты используешь столь неожиданную метафору, отвечу так. Мы слишком долго уподоблялись Илье Муромцу из первой фазы его былинной жизни, ну, и, конечно, Емеле. То есть либо лежали на этой печи без движения, либо пытались на ней передвигаться, самостоятельных усилий не прилагая. Нашему танго нужно выходить из положения запечного сверчка.

   Ты, наверное, о себе? Ведь темой ты плотно занимаешься вот уже четверть века, а такой проект и такая классная команда появились только сейчас. Это в честь двадцатипятилетия, ты его так отмечаешь? Или по случаю сороковой годовщины со дня ухода Строка?

   Шутить изволите? Да, «сороковины» Строка – серьёзная дата и она, конечно, не осталась для нас незамеченной. Но Оскар Давидович никуда не уходил, он всегда с нами, и вспоминаем мы о нем, не дожидаясь подходящих дат. Основную роль для меня сыграло появление на берлинском небосклоне такой выдающейся артистки, как Наташа Тарасова. Любая певица – уникат, но Наташа – случай особый, она обладает редкими качествами. И вообще, всему свое время. Сейчас ведь русским танго занимаются многие. И все же, для начала нужно понять, что такое русское танго, и, что оно для нас значит. Бить себя в грудь как финны, дескать, танго – наша национальная гордость, мы по понятным причинам не можем, даже если четко проследим и обозначим реальный вклад русско-еврейских эмигрантов в музыкальную жизнь Буэнос Айреса конца позапрошлого столетия. Танго – штука экзистенциальная, но какие-то явления оказываются преходящими. Для поляков до Второй мировой войны оно играло почти ту же роль, что и для финнов сейчас. А где теперь польское танго, в архивах? Россия стала для финнов в вопросе танго перевалочным пунктом. Должны ли мы предпочитать реконструкцию и стилизацию, историзм и архаику, или придерживаться вектора Пьяццоллы?

   То есть команда собрана под Наташу, как когда-то Скоморовский собирал оркестр под Утёсова, а Бельзацкий под Рознера?

   Теперь ты что-то путаешь и пугаешь читателя малознакомыми именами. Музыкант Скоморовский помогал актёру Утёсову, а музыкант Бельзацкий искал звезду для уже собранного им коллектива. Хочу тебе напомнить, что существует наша общественная организация, которая наметила определённые задачи и цели. Задачи постепенно реализуются, к целям мы постепенно приближаемся. Медленно, но верно. Ты, наверное, знаешь, что в Берлине не меньше пяти рознеровских адресов. Я имею в виду не танцзалы, а только дома, в которых он жил, его квартиры. Но есть и места Оскара Строка. Они оба бежали из Берлина в 33 году. Разумеется, порознь. Существо вопроса –  восстанавливать справедливость, знакомить людей с этими композиторами, с их музыкой и музыкой их коллег и современнков, открывать ее новыми гранями, выявлять пронзительный экзистенциальный смысл. Это похоже на то, чем занимается Общество musica reanimata. Но сверхзадача не только в этом направлении. С одной стороны необходимо подумать о мемориальных досках, о музейных экспозициях, с другой – о месседже и об эстетике, о развитии и продолжении традиций. Установить мемориальную доску не получится без средств. Для просветительских нужд и в интересах изучения предмета полезны кафедра и масс-медиа. А для хорошей программы не обойтись без талантливых и ищущих творческих людей. Без Наташи эта программа не состоялась бы. Во всяком случае не в той форме и не сейчас.

   А могу ли я взять интервью у Наташи?

   Почему ты спрашиваешь меня об этом? Она сама тебе может ответить – по-русски или по-немецки, по-английски или по-испански.

   Она кажется мне неприступной и пламенной Матой Хари. Она действительно русская?

   Не дрейфь, товарищ. И вообще кто из нас берет интервью? Наташа – прирожденная артистка, скажу больше, она – вне конкуренции. У неё по-своему фантастическая история. Но я не буду тебя мистифицировать, знакомься сам.  

   А почему все-таки в Ригу не пригласили? Хочу услышать из первых уст. На мой взгляд, ты сделал и делаешь для русского танго и конкретно для наследия Оскара Строка очень много. Возможно, больше других. Причем бескорыстно. Или происходит так, как в твоих стихах: «И в миткаль вживается муравей, примеряя ткани в чужом контексте»?

   Кого не пригласили: меня, Капеллу Строк, Наташу? Или ты имеешь в виду посвящённую Оскару Строку постановку, которая идет в Русском драмтеатре?

   Да, я о рижском музыкальном спектакле.

   Ну, начнём с того, что ты опоздал со своим вопросом на пару лет, уже давно играют в Риге эту пьесу. Во-вторых, данный факт не имеет никакого отношения к данному проекту и к нашей с Наташей программе. У Наташи, кстати, свои спектакли на очереди. В-третьих, вопрос опять не ко мне. Есть какие-то вещи, которых избежать трудно, если вообще возможно. Можно ли танцевать на всех свадьбах, держать речи на всех презентациях, быть женатым на всех красавицах мира, быть всюду и везде приглашённым?  Кстати, совсем не так важно – кто, что, сколько и когда сделал. Как измерить чей-то вклад? Строк принадлежит не мне, а всему человечеству, цивилизации, мировой культуре. Извини за патоку, пакетику и автоцитату. Не я один по мере сил содействовал (как сейчас модно говорить)  «перезагрузке», переосмыслению его наследия, популяризации, если угодно – возвращению (вплоть до Союза Композиторов) и принятию в канон. Строк весь в его собственном творчестве. Правда твой vis-à-vis здесь еще кое-чем помог, но пока все карты раскрывать не стану. Конечно, всегда интересно принять участие в новом замысле. Однако Строк, как говорили в старину – рижская достопримечательность, и непреложным условием для того, чтобы его невидимое присутствие по-настоящему осознавалось, являются люди, которые будут постоянно или, по крайней мере, регулярно об этом заботиться. Причем на месте – не из Москвы, Берлина или какого-то другого угла. Люди неравнодушные и обладающие известными ресурсами, возможностями, не просто собеседники в узком кругу, гримерке, в парке на лавочке или на кухне. Тогда «на выходе» нет большой разницы в том, рано или поздно они подключились. Спектакль – продукт их труда и он прекрасно решает эту, может быть, локальную в данном случае, и, тем не менее, корневую задачу.

   Но рижане «дают Строка» регулярно. Когда же можно будет снова поприсутствовать на ваших представлениях? Или вы продолжите стратегию открытых репетиций и закрытых просмотров?

   Здрасьте, пожалуйста! Geheimtipp – штука хорошая, это, если разобраться, своеобразный эквивалент понятия «evregreen». Но где наши представления уже только не проходили в разные годы – хотя бы фрагментарно, вкраплениями. От зала заседаний Парламента федеральной земли Тюрингия до Посольства Российской федерации, от Национальной Оперы Латвии до известных клубов Замоскворечья. Кто в них только не участвовал, предварительно и показательно, огласить весь список? Правда, это еще не была Капелла Строк, да и Наташа Тарасова долго путешествовала по миру отдельно от нас, завоевывая сердца другим, не менее чарующим репертуаром и  искусством, в которое был вложен ее труд, ее исключительный талант. Вначале она, как все эмигранты, захватила с собой в Латинскую Америку кусочек родного тепла  из Петербурга и Одессы, потом привезла с собой сюда тепло Латинской Америки, вот тебе и одна из причин того огня, о котором ты говоришь. Она успела застать и живьем слушать Пьяццоллу, да и в культуру немецких зонгов у нее полное погружение. Есть еще один очень важный аспект. Мы ведь не одного Строка предлагаем, вернувшись  в этом отношении к первоначальной концепции 1997 года. Охарактеризовать можно по-разному. Но кем бы мы не считались, хранителями огня или теми, кто раздувает пламя, две особенности  к нам не относятся: мы не наводим тень на плетень, выдавая классический материал за свой, даже если мы его обработали; и мы не лицензионный коллектив, существующий благодаря приобретенной  франшизе. Такой франшизы просто не существует. Однако у нас есть свои эксклюзивные права. И количества материала, который удалось найти, хватит на не одну программу. Что касается рекламы, нас поддерживают не только такие информационные порталы, как БЕРЛИН24, но и музыкальные проекты друзей – в первую очередь РУСТАЛЬГИЯ. На лектории и квартирники не ориентируемся. Один салон Divertissement-Lünette, где нас можно было увидеть 12-го и 13-го числа, чего стоит! К сожалению, он нов и пока не очень раскручен. А еще Арт-Салон на Вилле Штеглиц (не путать с Schwartzsche Villa!) тоже всячески рекомендую.  Да и фэйсбучная движуха не для нас. Это платформа, провоцирующая  самолюбование  и групповщину. Как у собак, которые обнюхивают друг друга и так выстраивают свою «соционику». К участию в деятельности нашей общественной организации мы приглашаем всех, кто заинтересован в теме, кому небезразличны имена Оскара Строка и Эдди Рознера. Всегда спешу своим коллегам сказать: берите пример с подвижников из Глинкинского общества в Берлине, я с ними дружу и свзязан долгие годы. Им многое удалось.

   И напоследок два вопроса, на которые прошу блиц-ответы. Что такое танго? И где живет русское танго?

   Танго – это призвание. А у русского танго есть свои биотопы.

 

Глеб Лукояшинский

 

Прочитано 2371 раз Последнее изменение Вторник, 26 Январь 2016 09:02
Другие материалы в этой категории: « Wladimir Wyssozki, der Russe Nr. 1 Scorpions - Из жизни насекомых »
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии

Projekte

 

 

 

FOLGE UNS!

 

 

Partner

 

 

 

 

 

Russian Songs